Below are the 11 most recent journal entries recorded in dalniy_post's LiveJournal:

Thursday, February 9th, 2006
2:28 am	Как Буковски. Поначалу все шло прекрасно. Мы пришли к Олегу и выпили водки, а когда она кончилась, достали откуда-то спрятанный его мамой спирт и стали пить его, разбавляя кипяченой водой. Мы сидели на кухне - я спиной к окну, на табуретке, остальные лицом ко мне - и болтали о пустяках. Нас было четверо - Олег, Сура, я, и симпатичная евреечка Ира. Знаете - есть такой тип евреечек, светловолосеньких, в конопушках, с пухленьким подбородком - не от лишнего веса, а от природы. Я отхлебнул спирта и громко сказал, - Олега! Дай наконец чем-нибудь заесть эту дрянь! Или, - Закусь есть? - не помню, не важно. Спирт, разбавленный кипяченой водой, мотался в стакане белыми хлопьями, а вкусом походил на картон медицинской карты, пропитанной канцелярским клеем. - Сейчас, - сказал Олег, и стал копаться в старом хлодильнике, который стоял тут же, на кухне, у двери, ведущей в темный коридор. - Есть колбаса, но мама сказала ее не брать. Сыр кончился... Хочешь мидий? Они, правда, уже старые, с месяц стоят... Мидии были маринованные, вкусные. Я съел всю банку - остальные боялись отравиться - и допил свой спирт. По какой-то необьяснимой причине у меня выпал из памяти тот момент, когда Ира оказалась вдруг у меня на коленях - только она на них оказалась, и немного времени спустя мы стали целоваться. Ребята к тому времени ушли в Олежкину комнату, и завели там на полную громкость Motley Crew - они тогда были большим поклонниками подобной музыки. В голове у меня шумело, правая нога, на которую приходился весь Ирин вес, затекла, но я старался не шевелиться, чтобы ее не спугнуть - мне казалось, что, если я пошевелю ногой, она вскочит, засобирается и убежит, как какая-нибудь серна. Спирт она не пила, а только водку, и вряд ли была такой уж пьяной. Вот я - я был. Я целовал ее, и обнимал левой рукой за талию, а правой гладил по спине. Потом мы как-то незаметно оказались на диване, в дальней комнате, которая после смерти Олежкиной бабушки стояла вот уже несколько лет пустой, сохраняя запах сердечных капель, обставленая тяжелой дубовой мебелью, на которой там и тут стояли слоники из фарфора, пустые флакончики в форме кремлевской башни и потускневшие черно-белые фотографии в тяжелых рамках. Они стояли на серванте и тумбочке, на круглом столе - поверх вязаных белых салфеток, и на широком пыльном подоконнике, укрытом пыльным же тюлем. В углу громко тикали большие часы. Вся обстановка скорее распологала ко сну - думаю, какой-то участок моего мозга так и поступил - то есть отрубился, и я слово сомнабула начал стаскивать с Иры джинсы. Она не сопротивлялась - напротив, приподняла бедра и стала мне помогать - джинсы тогда носили в обтяжку, и стащить их с девчонки было непростой задачей. На минуту я отвлекся и закрыл дверь на защелку - дружба дружбой, но, хоть я и видел Иру в первый раз, мне не хотелось, чтобы ребята пялилились на на нее, если что. Вернувшись, я задрал ее кофточку и попытался стащить черный лифчик. У меня это не получилось - иногда снять с девушки лифчик труднее, чем джинсы, - и тогда я просто стал мять грудь через него. Ира закрыла глаза и тяжело задышала. Я стал расстегивать свои джинсы, но в этот момент в дверь застучали. - Чего? - крикнул я, а Ира открыла глаза и натянула крфточку. - Вы чего там закрылись?! - крикнул в ответ Олега, - открывайте, за пивом сходим! Давай, Стас, открывай! Думаю, он ревновал - ведь это он привел Иру, и, соответственно, он подбивал к ней клинья, хотя - уверен, они были еле знакомы. - Вы там можете подождать десять минут? Мы сейчас! - но Олег не отставал. Он стал лупить по двери с такой силой, что еще чуть - и пробил бы фанеру насквозь. - Олег! - крикнул я, - не дури, мы сейчас выйдем! Он что-то буркнул и за дверью наступила тишина. Я попытался вернуться к оставленному было занятию, но это было бесполезно - момент ушел, у меня не стоял, да и Ира похоже потеряла интерес к сексу. Она натянула джинсы, и стала заправлять в них цветастую кофту. Больше всего мне было жаль, что я не сумел стащить с нее лифчик. Мы пошли к Гастроному на углу, и купили себе по бутылке "Жигулевского". Пиво было горькое, теплое, и пенилось так, что приходилось сдувать его первые два глотка. Может быть, три. Мы сидели на на остановке и смотрели как мимо проезжают автобусы. Пыльный асфальт пах бензином и битумом, голова разболелась, и допив пиво, я сел на автобус и поехал домой. Всю дорогу я думал о том, что для плеера можно купить колонки - у меня тогда не было магнитофона, а в "Аяксе" - магазине конверсионной аппаратуры и техники - я видел такие, что подключались через мини-джек. Еще там стоял первый увиденный мной снегоход - очень неуклюжий и некрасивый, но - новинка. Потом мне говорили, что Ира искала меня, спрашивала мой адрес, и даже приходила пару раз ко мне домой. Ей открывала дверь мама - я тогда сразу уехал почти на месяц в деревню под Керчью, к друзьям. Еще потом - мне говорили, что она уехала с родителями в Израиль, на п.м.ж. Я довольно давно не вспоминал эту историю, а недавно прочитал Буковски, и вспомнил. (4 Comments |Comment on this)
Monday, January 2nd, 2006
3:16 am	Еврейский рассказ (незаконч.) Быть евреем - это всегда немного провокация. Это примерно как носить под деловым костюмом кружевное женское белье - никто, кроме тебя, об этом не знает, но ты сам - знаешь, и от того идешь немного другой походкой, думаешь иначе, выглядишь иначе. Нет, я совершенно серьезно Вам заявляю - если вы хотите почувствовать себя немного евреем, нацепите завтра под одежду кружевное женское белье. Если вы, конечно, мужчина. Если вы женщина, вам это не нужно - вы и так немного еврей. И если вы, конечно, действительно не еврей - это будет немного глупо. Когда Иван Сергеевич Мышка пришел в паспортный стол, и сказал, что он хочет поменять фамилию на "Рабинович", там посмотрели на него, как на идиота. Один только секретарь, живенький старикашка, понимающе улыбнулся, и пробормотал что-то про немецкое гражданство и государственные субсидии. - Только вы учтите, уважаемый, там проверять будут! - захлопотал он. Ивану Сергеевичу было глубоко наплевать на то, будут проверять или нет, потому что ехать он никуда не собирался. Он просто собирался стать Рабиновичем, оставаясь при этом в пределах РФ, со всеми вытекающими из этого факта последствиями. Заполнив стандартные документы, он оплатил квитанцию, и через несколько недель, отсидев еще одну очередь в паспортный стол, стал гордым обладателем нового документа, удостоверяющего личность. То, что сочетание его новых Ф, И, и О звучало несколько диковато, Ивана Сергеевича Рабиновича нисколько не смущало - он стоял на бетонном крыльце районного отделения милиции, и с надеждой смотрел в будущее. Вокруг расцветала весна, светило майское ласковое солнце, и Иван Сергеевич не замечал говна, кучками разбросанного тут и там нехорошими гражданами. (1 Comment |Comment on this)
2:48 am	Можешь не говорить мне, где живет твоя бабушка, - сказал волк. Скажи только - ты часто о ней думаешь? - Почти постоянно, - ответила Красная Шапочка. - Ну вот, - сказал волк, - а теперь мы берем самую толстую ментальную нить, и разматываем её. Она-то и приведет нас к Бабушке. Волк улыбнулся. (Comment on this)
2:44 am	Отчет. [Jul. 21st, 2004|01:41 pm] Все из рук сыпетса, так спать хочу, что мимо клавишей промухиваюсь. У всех дела, у всех проблемы, а я чем хуже? Как же так получается - одну единственную жизнь мы проживаем либо маясь от безделья, либо тяня лямку, которая давно надоела, пропахла скверным потом и истрепалась по краям. Музыка помагает, канешно. Алкоголь, там, кино интересное. Но ничего лучше лекарства от этого всего, чем страх - животный и нет - не придумала природа. Ну там, страх потерять её, эту самую лямку, и скуку, хотя нет, скуку-то как раз теряешь, остается опять на недолго - хорошо-то как! Отдых, наслаждение покоем жизни, мерным тиканьем стрелок. Ненавижу, кстати, когда ночью лежишь, не спишь, в деревенской избе, тишина такая глухая, и от постели пахнет влажно и птичьим пером, досками от пола, истоптанными босыми ногами детишек и стариков, и в этой тиши так - тик. Так. Тик. Так. Тик... От этого хочется сразу умереть, лишь бы не слышать этого равнодушно-снисходительного фиксанта уходящей по капле крови из твоих вен и капилляров жизни. Куда, вы сказали, детство уходит? Умирает оно, вот! Еще, помню - замечательная фраза - "Страх - это когда ты собираешься совершить преступление, а ужас - это когда уже совершил." То есть ужас - это чувство непопраимости, утраты. Когда Еву и Адама изгнали из Эдема - клянусь, между тем, как они СОВЕРШИЛИ, и этим - это был ужас. От ужаса можно избавиться только понеся наказание за преступление - если бы Господь оставил их в Эдеме, это было бы жестоко - рай бы стал для них адом. Необходимость наказания, епитимьи - это милость к преступнику. (Comment on this)
2:33 am	Это, мама (нередактированное) ...Вся эта тягомотная спешка, когда бежишь, словно во сне, где падают вокруг тебя эти самые бетономешалки и не можешь сдвинуться с места. Прямо когда еще есть надежда, что все еще успеешь вовремя, но уже знаешь, чувствуешь вот тут вот в груди и в животе, что ничего ты не успеваешь, и в очередной раз апатия смертным обручем железным сковывает члены и грудь стягивает, и даже в туалет не сбегаешь, и все равно ничего не успеешь. Такая работа. И тогда становится все равно и муторно, как в больнице в детстве, когда вечером сумерки подступают серые и синие к окошку, не завешенному никакими шторами, и ты даже включив в палате свет, не можешь от этих сумерек никуда подеваться, и мучаешься, мучаешься... Поэтому теперь я даже дома в сумерках терпеть не могу этого призрака смерти, смотрящего в окно, а завешиваю все окна занавесками и включаю весь желтый больной тоже свет, потому что при желтом свете надо делать зимой уроки, а хочется вместо этого одеть прямое в коричневую клетку пальто с кроличьим воротником из покрашенной и постриженной кошки, и выйти на улицу к ребятам в мороз, чтобы быть принятым в их мирок в их игру в катание на санках и прыжки с пожарной лестницы в сугроб, и ты прыгнул бы с самого второго этажа, только бы насыпать сугроб побольше, но нет. уже и программа время по ч.б. телевизору идет и мать шьет чего-то под своим ночником, а ты при свете своей лампы в той же комнате в коммуналке из трех квартир. в одной из которых живет злая партийная тетя Вера. а в другой баба Шура с большой малиновой бородавкой прямо посреди лба, и дед Федор - дядя Федя съел медведя, и когда сначала он умер, я расстроился. Я пришел из школы и его уже увезли и баба Шура плакала, а потом и она через полгода умерла, и в темноте своей комнаты я представлял, как она умерла - у нее лопнула эта шишечка на лбу, а оттуда потекла кровь, и она умерла. Потом когда ее тоже похоронили, комнату заняла дочка тети Веры, она была уже большой, лет восемнадцать, и я смотрел на нее и представлял ее голой. Не зная даже, как устроена женщина, Алла ее звали, и она посмеивалась глядя на меня. Трак-трак, трик-трак, трак-трак - это часы серые из твердой белой пластмассы похожие на ледяные айсберги из мультфильма про Умку, белого медведя, который дружил с лю.хотел написать я, а он ни с кем не дружил. Он мог дружить только с рыбой которую он ловил, прикрыв черный как пуговица от моего пальто шершавый нос, и с сугробами, вернеельдинами, которые вырастали вокруг, и с морем, которое было просто темной водой и со звездавми, где был нарисован он сам и его мама, белая медведица. и мне было дружить только с ними - нет, друзья у меня были, дети, но ведь вы знаете, что с людьми особенно не подружишь, да? Их можно любить, можно не выносить, а можно просто не замечать, жить мимо их, но дружить - очень сложно. Они не умеют слушать и молчать так, как сугробы или дерево, или старая стена. Стене столько лет, что она была всегда - ее строили немцы, а в подвале, нет, даже ниже, в бомбоубежище, сидит фашистский скелет в форме и с крестом и орденами. Мама, дай мне сорок копеек, большие мальчишки покажут мне скелет фашиста под домом в соседнем дворе, нет, сына, они обманули тебя, там ничего нет, мама, а вдруг нет, вдруг правда? Этот скелет, прикованный к стене, в форме, с крестом и медалями, до сих пор там - ведь я не видел, что его нет... Фу ты, опять болит живот, ну ничего, пускай болит, лишь бы не рак, лишь бы не рак, лишь бы не рак и не что-то другое, от чего я быстро умру - мне ведь еще есть что здесь делать... Около Речного Вокзала стояла женщина лет сорока восьми, небогато одетая, маленькая, с растерянными заплаканными глазами, как у ребенка, который потянулся за лаской, а получил в ответ брань, она стояла с картонкой на веревочке, на которой было криво выведено - помогите, у меня рак крови, я не хочу умирать. Я видел потом, через несколько дней, как она рыдала у случайной закомой, так же бедно одетой, на голову выше ее, или может быть так казалось, из-за того, что та обнимала ее совсем по-матерински, и рядом стоял небольшой мужичок, и пытался их тоже обнять. Раковая зхлебывалась (Comment on this)
2:30 am	*** Без водки не работают мозги, а с водкой не работает печенка. И с выражением несчастного ребенка гляжу в окрестные я зги. (Comment on this)
Friday, December 30th, 2005
2:01 am	*** А! женщины потные такие симпотные такие красивые и голые все 01.10.04 как быстро летит время! (Comment on this)
2:00 am	покойничек Вот стоят бутылки В ряд на подоконнике - Были они выпиты Будущим покойником. А к чему покойнику Пить да веселиться? Может завтра пуля в лоб, А может виселица. Может и не завтра, Может через год. Все равно покойник. Все равно умрет. (Comment on this)
1:59 am	*** Ходил в лес, видел сосну до небес. Я на ту сосну на верхушку влез. Ручками помахал - Глазками повращал - Вот он я где! (1 Comment |Comment on this)
1:58 am	*** На маленьком павильоне, в глубине ВВЦ затерянном, написано выцвевшей краской на вывеске - "Сбыча мечт". В нем практически не бывает дневных посетителей - "сбыча" - это совсем не дневная вещь. Но к ночи все посетители получат успокоение - Девочка с оранжевыми бантами, ее бабушка с горько перекошенным ртом, Человек в черном пальто-футляре - все они получат забвение, до утра (а это почти бесконечность, ведь утро будет потом). Мальчик, у которого отобрали часы за ларьками, мальчик, который часы отобрал... Еще одна девочка, с заплаканными глазами, и врач, который ей сегодня что-то тихо сказал, в холодном больничном кабинете, выстуженом, с картинками на стене... То что они пришли в павильон, гарантирует, что сегодня ночью они не увидят друг друга во сне. Не будет мучаться пьяненький, у которого кто-то вытащил всю получку, не будет мучаться потерявший оружие постовой... и, наверное, я тоже не буду мучаться, ведь я тоже занял очередь - за тобой. (Comment on this)
1:56 am	*** то ли печень виновата, то ли встал не с той ноги жизнь сегодня хрен и вата и горчица из тайги и грибы из подземелья и какашки из пруда это даже не похмелье это жопа и пизда тараканы из-за печки из штанины просто хуй вы смешные человечки каждый счастье свое куй (Comment on this)